ознакомление с материалами расследования, по которому тот привлечён. Это, конечно же, было лукавство чистой воды — деньги сейчас брали не за ознакомление с материалами следствия, а за их копирование, что, согласитесь, совсем не одно и то же. Ознакомление действительно было бесплатным, для этого Маргариту Штайнхаль запустили бы в специальную камеру и выложили бы перед ней на стол все 48 томов следственного производства — читайте! И даже бумагу, возможно, предоставили бы бесплатно, и чернила… Вот только ознакомление это закончилось бы через 20 минут, когда Маргарита, прочитав пять листов, стала бы зевать и заявила, что у неё была бессонная ночь и она вообще ничего не понимает из того, что читает.

Возможность полностью скопировать всё следственное производство являлось большой привилегией, которая предоставлялась далеко не всем обвиняемым, и адвокат Обин это прекрасно понимал. И он точно так же понимал, что без копирования невозможно будет изучить следственный материал путём обычного прочтения, что называется «на глазок». Маргарита не хотела платить за собственное освобождение 1800 франков, однако эта выплата представлялась Обину совершенно необходимой.

Адвокат бросился к дочери Маргариты — Марте Штайнхаль — и принялся убеждать её в необходимости воспользоваться замечательной возможностью получить в своё распоряжение все материалы полиции и прокуратуры. Дочь прониклась серьёзностью момента и отправилась на переговоры с мамашей — это вызвало в душе Маргариты очередной всплеск эмоций и бурление страстей. У этой женщины имелись свободные 1800 франков, но она не желала их тратить на собственное освобождение! Есть такая категория женщин, которые, заполучив деньги в свои руки, выпустить их более не способны — Маргарита Штайнхаль была из их числа! В русском языке таких людей называют сквалыгами… Дочь, похоже, понимала, с каким человеком имеет дело и, убедившись, что её аргументация на мамашу не действует, заявила, что продаст собственные украшения, но оплатит копирование дела. Лишь услыхав такой довод, Маргарита, наконец-то, задумалась и после некоторых колебаний разрешила Обину заказать копирование.

Остаётся добавить, что адвокат добился встречи с заместителем министра юстиции и, взывая к его рыцарским чувствам, сумел уговорить того снизить цену за копирование материалов расследования. В итоге стоимость работы переписчиков была понижена на 1/3, и Маргарита Штайнхаль в конечном итоге заплатила 1200 франков.

Напоследок, пожалуй, имеет смысл сказать несколько слов о том, на каких доводах стороны обвинения и защиты строили собственные стратегии. Основная часть этих аргументов в той или иной степени уже звучала в этом очерке, но сейчас следует перечислить их упорядоченно.

Итак, сторона обвинения считала, что Маргарита Штайнхаль не любила своего мужа и тяготилась отношениями с ним. Она имела намерение освободиться от семейных уз, дабы в дальнейшем вступить в брак с Морисом Бордерелем, интимные отношения с которым завязались у неё за два месяца до двойного убийства. Мать обвиняемой — Эмили Джапи — во всём поддерживала Адольфа Штайнхаля и убеждала дочь в необходимости сохранения брачного союза с ним. Понимая, что мать осудит устранение мужа и даже может принять меры по её разоблачению, Маргарита посчитала целесообразным устранить также и её. Замысел был реализован посредством привлечения помощника, назвать которого Маргарита Штайнхаль не пожелала. На месте преступления была инсценирована обстановка, наводившая на подозрение об ограблении, однако в действительности дом не был ограблен и целью посягательства являлось убийство Адольфа Штайнхаля и Эмили Джапи.

Прокуратура считала, что данную версию подтверждают нижеперечисленные доводы.

1) Отношения между Адольфом и Маргаритой Штайнхаль на протяжении многих лет являлись равнодушно-холодными, что подтверждалось большим количеством свидетелей. Для обсуждения совместных планов супругам приходилось обмениваться записками через камердинера — записки эти попали в распоряжение следствия. Узнав об убийстве Адольфа, подсудимая не сдержала эмоций и воскликнула: «Наконец-то я свободна»! Слова эти слышала Мариетта Вольф, о чём была готова свидетельствовать в суде.

2) Замок на дверях, ведущих в дом через веранду, имел царапины, указывавшие как будто бы на использование отмычек. Однако дверь через кухню оставалась открытой — именно через неё ранним утром 31 мая в дом беспрепятственно проник Морис Лекок, проживавший в соседнем доме. Имитация проникновения через веранду была призвана убедить правоохранительные органы в том, что вторжение будто бы осуществили лица, плохо ориентировавшиеся в обстановке и никак не связанные с обитателями дома.

3) Маргарита Штайнхаль, якобы допрошенная преступниками, не имела никаких следов физического воздействия, неизбежных для ситуации, связанной с запугиванием. Сообразив, насколько опасно для её версии отсутствие побоев и следов грубого обращения, подсудимая впоследствии пять раз меняла первоначальные показания, сообщая о всё более серьёзных телесных повреждениях. Однако все эти заявления были лживы, поскольку три медицинских освидетельствования, проведённые 31 мая независимо друг от друга разными врачами, убедительно доказали отсутствие заметных физических повреждений.

4) Подсудимая не была изнасилована, что представляется почти невозможным для случая вторжения в дом группы из четырёх мужчин-грабителей.

5) Маргарита Штайнхаль оказалась привязана к кровати очень гуманным и даже щадящим образом, а петля на её шее даже не была затянута и «соскочила сама», что подсудимая была вынуждена признать в ходе допроса. Между тем её мать Эмили Джапи была привязана по-настоящему крепко, и её попытка освободиться привела к частичному затягиванию петли на шее и последующему медленному удушению, сопровождавшемуся инфарктом.

6) Россказни подсудимой о затыкании её рта кляпом истине не соответствовали — как показало судебно-медицинское исследование куска ваты, якобы служившего кляпом, человеческая слюна на него никогда не попадала.

7) Шнур, которым были связаны Эмили Джапи и Маргарита Штайнхаль, а также использованный для удушения Адольфа Штайнхаля, по заверениям подсудимой был принесён преступниками. Однако в ходе полицейского обыска выяснилось, что этот шнур использовался для развески картин хозяина дома в его мастерской на втором этаже, и большой моток этого шнура был обнаружен в труднодоступном месте на дне шкафа. То же самое относится и к вате, использованной в качестве кляпов для Эмили Джапи и Маргариты Штайнхаль. Последняя утверждала, что вату в доме не держали, однако в ходе полицейского обыска был найден большой рулон ваты, используемой для перекладки хрупких предметов (посуды, статуэток и прочего).

8) Маргарита Штайнхаль заявила о том, будто грабители забрали значительные ценности в виде ювелирных украшений, принадлежавших ей и её матери. Утверждения такого рода она неоднократно повторяла в ходе официальных допросов. Однако в конце ноября, то есть спустя полгода после совершения преступления, выяснилось, что четыре кольца, якобы взятые грабителями, всё время оставались в распоряжении подсудимой. Через две недели после двойного убийства — если точнее, то 12 июня — она передала их ювелиру Сулою для переделки [что тот и сделал]. Маргарита Штайнхаль и далее хранила бы эту тайну, если бы ювелир сам не обратился в полицию с рассказом о выполненной работе.

9) Грабители, забравшие ценности Эмили Джапи